Вот на что мы претендуем, матушка Коралия! Мы не нуждаемся в жертвах и вовсе не считаем героизмом, если какая-нибудь девушка согласится выйти замуж за слепого. В такой стране, как Франция, где все служат Родине, скоро на имеющих одну руку или две будут смотреть, как смотрят теперь на брюнетов и блондинов или как на людей безбородых и с бородой. Каждый будет жить так, как захочет, вовсе не чувствуя себя изгоем. А так как моя жизнь, матушка Коралия, и мое счастье зависят от вас, то я и не стал больше откладывать… Ну, а теперь, слава Богу, кончено. Мне еще многое остается досказать, но ведь впереди у нас еще не один день…

Коралия молчала, спрятав лицо в ладонях. Бельваль наклонился и разжал ее руки.

— Отчего ты плачешь, матушка Коралия? — нежно спросил он. — Из-за меня льются эти слезы?

— Нет, из-за всех вас, — последовал шепотом ответ. — Эта ваша веселость, ваша манера относиться беззаботно к своему несчастью, вот что трогает больше всего.

— Стало быть, вы не сердитесь на меня из-за того, что я вам сказал?

— Сердиться на вас! — воскликнула она, делая вид, что не понимает истинного значения его слов. — Да любая женщина всегда нежнее будет относиться к тем, кто пострадал…

Он покачал головой.

— Но я-то прошу не нежности, а ответа на мои слова… Нужно мне вам их напомнить?

— Нет.

— Но тогда ответьте!

— Ответ, мой друг, будет таков, что ваших слов вы не повторите мне больше никогда.

— Вы запрещаете мне это?

— Да, запрещаю.

— В таком случае, обещаю молчать до тех пор, пока снова вас не увижу.

Она прошептала:

— Вы меня больше не увидите…

— Почему бы это, матушка Коралия?

— Потому что я этого не хочу…

— Но все же почему?

— Почему? — Она повернулась к нему и, глядя прямо в лицо, сказала: — Потому что я замужем…

Но это заявление, по-видимому, не особенно обескуражило капитана, и он спокойно возразил:

— Ну так что же? Значит, выйдете замуж во второй раз. Вне всякого сомнения, ваш супруг стар и вы его не любите…